Поддержите La Cotorra на Patreon
Получите доступ к эксклюзивным материалам, уникальным бонусам и возможности общения с нами на более близком уровне
Как Испания восприняла арест Мадуро
Арест президента Венесуэлы Николаса Мадуро стал главной темой начала января во многих странах, но особенно внимательно за последствиями американской операции следили и продолжают следить в Испании. Это легко объяснить: венесуэльская диаспора — одна из самых многочисленных в стране. La Cotorra рассказывает, как судьба Боливарианской республики быстро превратилась в Испании не столько во внешне-, сколько во внутриполитическую тему.
Радость и растерянность
В разгар новогодних праздников, 3 января, площадь Пуэрта‑дель‑Соль в центре Мадрида потонула в венесуэльских флагах. Несколько тысяч человек собрались там, чтобы отпраздновать американскую операцию по поимке и вывозу из страны президента Венесуэлы Николаса Мадуро, сопровождавшуюся авиаударами по столице страны Каракасу. Впрочем, участники празднований его президентом не считают, называя не иначе как диктатором и узурпатором власти.
Люди охотно делились со СМИ своей радостью. «Мы очень счастливы, потому что Венесуэла теперь свободна. Мы думаем вернуться в свою страну», — говорила телекомпании CNN женщина в бейсболке в цветах венесуэльского флага. «Я наконец-то увижу бабушку и дедушку», — выражал ту же мысль самодельный плакат в руках мальчика, сидевшего на плечах у отца. Песни, танцы, слезы счастья, брызги шампанского — все это в честь того, что «мечта стала реальностью».
Впрочем, радость была лишь одной из множества эмоций.
Люди делились переживаниями за родных, которые могли попасть под американские удары, и опасались, не начнется ли теперь на их родине хаос. Еще один «разлом» был связан с самим фактом американского вмешательства.
Наряду с плакатами «Спасибо Трампу», среди собравшихся отпраздновать произошедшее встречались и такие реплики: «Мне больно от того, что иностранная держава разбомбила нашу страну».
Когда первая эйфория прошла, стало ясно, что ближе к истине оказались не те, кто говорил об «отныне свободной Венесуэле», а люди, высказывавшиеся куда осторожнее. Исполнять обязанности президента стала давняя соратница Мадуро Делси Родригес, годами занимавшаяся строительством «социализма XXI века». Еще более одиозные фигуры из окружения Мадуро, вроде министра внутренних дел Диосдадо Кабельо, сохранили свои посты. Тем временем про лидера венесуэльской оппозиции, лауреатку Нобелевской премии мира Марию Корину Мачадо Трамп сказал так: «У нее нет поддержки внутри страны. Она приятная женщина, но уважения к ней нет никакого».
Настроение главы Белого дома, конечно, может поменяться. Он дал понять, что Венесуэла будет находиться под «прямым надзором» Вашингтона, а чависты должны будут выполнять требования и запросы американской стороны. Например, Трамп объявил, что временные власти Венесуэлы должны передать США 30-50 миллионов баррелей нефти, которая будет продана по рыночной цене, и в дальнейшем тесно сотрудничать в нефтяной сфере.
Ставки максимально высоки: Венесуэла — страна с наибольшими разведанными запасами нефти в мире (около 17% мирового объема, что эквивалентно 300 млрд баррелей). И пока взаимодействовать по этому и другим вопросам Трамп намерен именно с представителями нынешнего режима.
Но любые варианты возможны, если те будут сопротивляться требованиям Вашингтона.
Де-факто единственным реальным позитивным итогом перестановок в Венесуэле на текущий момент стало освобождение политзаключенных, включая пятерых граждан Испании. При этом власти говорят о более чем 400 выпущенных на свободу противников режима, но НКО утверждают, что это число на самом деле в разы меньше.
Таким образом, ясно одно: путь домой для венесуэльцев, желающих вернуться в свободное демократическое государство, измеряется не днями и не неделями, а месяцами или годами.
Масштабная сила
Венесуэльская диаспора в Испании — фактор, который невозможно игнорировать в Испании ни с политической, ни с экономической точки зрения. В XX веке в Венесуэлу шли активные миграционные потоки — страна с 1950-х годов переживала бурный экономический рост и нуждалась в рабочей силе благодаря высоким ценам на нефть. Из-за множества трудовых мигрантов с Канарского архипелага, состоящего из семи крупных островов, Венесуэлу даже называли «восьмым островом». Туда зачастую эмигрировали также андалузцы и галисийцы.
С приходом к власти в 1999 году Уго Чавеса ситуация начала меняться. Из-за радикального социалистического эксперимента начал расти поток людей, выезжающих из страны по политическим причинам. А затем страну охватил жесточайший экономический кризис. Вначале костяк эмиграции составляли относительно зажиточные венесуэльцы, с хорошим образованием и достаточными средствами к существованию — люди, уставшие от жизни без продуктов в магазинах, лекарств, электричества и будущего. Но постепенно эмигрировать стали и те, кого принято относить к основному электорату режима Чавеса-Мадуро — бедные слои населения (впрочем, они переезжали в основном не за океан, а в соседние государства).
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, к декабрю 2025 года общее число венесуэльских беженцев и мигрантов в мире достигло почти 7,9 миллионов человек, значительная часть из которых нуждается в международной защите и гуманитарной помощи. Из них 6,7 миллионов приняли другие страны Латинской Америки и Карибского бассейна. В Европе же подавляющее большинство венесуэльцев выбирают Испанию, чему способствуют общий язык, культурное и историческое родство, неплохое состояние испанской экономики, а также наличие родственников и знакомых, ранее уже обосновавшихся в королевстве.
Если в начале 2010‑х годов венесуэльская община в Испании измерялась десятками тысяч человек, то сейчас в стране проживает 377,8 тысяч граждан Венесуэлы, большинство из которых обосновались в автономных сообществах Мадрид, Каталония и Валенсия, а также на Канарах.
При этом если учитывать обладателей двойного гражданства, то выяснится, что в Испании уже проживает не менее 692 тысяч выходцев из Венесуэлы. На испанский паспорт они могут претендовать всего спустя два года законного проживания.
Наконец, еще более масштабные цифры получатся, если учесть детей мигрантов — тех, кто обладает уже только испанским гражданством, возможно, ни разу не был на исторической родине, но чувствует с ней связь: слушает венесуэльскую музыку, ест дома лепешки-арепы и другие блюда венесуэльской кухни, а также использует типичные венесуэльские слова (вроде chevere — «классный»).
Не секрет, что испанское общество устало от активной иммиграции: по данным соцопросов, это вторая по значимости проблема для испанцев, уступающая только жилищному кризису. Недовольство высказывается, в частности, ростом цен на недвижимость, а также постоянным усилением давления на системы здравоохранения и образования. В таких условиях даже к беженцам от диктатуры отношение часто двоякое: сочувствие их личным историям сочетается с раздражением по поводу того, что они «все больше переполняют школы, больницы и метро».
Между тем, абсолютно неверно считать, что венесуэльцы (как, впрочем, и другие мигранты) — это лишь дополнительная нагрузка на социально-экономическую систему Испании. Они являются важной частью экономики страны. В 2025 году число работников из стран Латинской Америки, зарегистрированных в системе социального страхования Испании, выросло на 9% (+92,3 тысячи человек, или почти половина от общего прироста среди всех иностранцев). В системе соцстраха зарегистрировано более 250 тысяч работников из Колумбии, а вот на втором месте среди латиноамериканцев находятся как раз выходцы из Венесуэлы (210 тысяч человек).
Весь спектр мнений
Учитывая размеры венесуэльской диаспоры, историю с арестом Мадуро нельзя не воспринимать в том числе и как внутренний испанский сюжет. Представители диаспоры для местных политиков — это, среди прочего, важный электоральный актив.
По данным социологов, исторически выходцы из других стран, получившие испанские паспорта, чаще голосовали за левые партии. Сейчас это характерно, например, для людей марокканского, эквадорского и мексиканского происхождения. А вот выходцы из Венесуэлы и с Кубы, по данным исследовательской компании GAD3, в основном склоняются к правым — в первую очередь к «Народной партии».
Та своих избирателей в эти дни не разочаровывает.
«Народники» называют Мадуро не иначе как диктатором и главой наркокартеля, а день его ареста — «великим днем для Венесуэлы».
При этом руководители Народной партии осторожно добавляют: «Есть сомнения в том, не было ли нарушено международное право».
Фонд анализа и социальных исследований (FAES), который возглавляет экс-премьер Испании (1996-2004 годы), «народник» Хосе Мария Аснар, обвинил президента США в стремлении «колонизировать» Венесуэлу и раскритиковал его поддержку Делси Родригес в качестве временного президента. В Народной партии уверены, что наиболее подходящие фигуры для того, чтобы встать во главе Венесуэлы — это Мария Корина Мачадо и кандидат на президентских выборах-2024 Эдмундо Гонсалес (оппозиционеры утверждают, что именно он стал победителем в голосовании).
Премьер Испании, социалист Педро Санчес уже поговорил по телефону с Делси Родригес, назвав ее «временным президентом» латиноамериканской страны. По словам политика, он указал ей на «необходимость продолжать освобождение политических заключенных». Правда, поговорил он и с Эдмундо Гонсалесом, который живет в изгнании в Испании. «Мы выразили готовность работать совместно — и с временным президентом, и с венесуэльской оппозицией — чтобы открыть путь к переходу, который должен быть мирным», — резюмировал Санчес по итогам этих бесед.
В целом никто из испанских политиков не остался в стороне от столь острой темы. Например, левая партия Sumar — младший партнер в коалиционном правительстве Педро Санчеса — назвала американские удары «чрезвычайно серьезным нарушением Устава ООН, необоснованной односторонней агрессией и актом империалистического пиратства против страны, являющейся членом ООН».
Находящаяся на левом фланге Podemos внесла в Конгресс предложение с требованием осудить нападение США, немедленно освободить Мадуро, а также разорвать дипотношения с Соединенными Штатами и начать процедуру выхода Испании из НАТО. Эти требования, конечно, абсолютно нереальны.
Тем временем, в Vox — значительно более правой политической силе, чем Народная партия — прокомментировали ситуацию так: «Теперь мы увидим, как мафия Санчеса и коррумпированные левые будут много говорить о правах человека, хотя годами они были соучастниками и прямыми бенефициарами наркотеррористического режима Мадуро, пытавшего и угнетавшего свой народ».
В частности, это намек на экс-премьера (2004-2011 годы) Испании Хосе Луиса Родригеса Сапатеро, который с 2015 года тесно занимался венесуэльской проблематикой. Например, был наблюдателем на выборах, участвовал в переговорах между чавистами и оппозицией, добивался освобождения политзаключенных. Так, освобождение известного политзаключенного Леопольдо Лопеса и организация выезда из Венесуэлы Эдмундо Гонсалеса (оба сейчас проживают в Мадриде) — это во многом именно его заслуга. При этом Сапатеро призывал ЕС осознать, что санкции и давление на Каракас ни к чему не приведут. А Николаса Мадуро он отказывался называть диктатором, отвечая на соответствующие вопросы примерно так: «Он выиграл много выборов, а что касается последних — это вопрос дискуссионный».
Местные СМИ также намекали на предполагаемые экономические интересы Сапатеро в Венесуэле — в частности, на возможную выгоду от золотодобывающего и нефтяного бизнеса. По данным утечек в СМИ, Делси Родригес он в частных беседах называл своей подругой.
Правые выбрали Сапатеро своей главной мишенью и требуют судить его за «связи с преступным режимом». Кроме того, в СМИ и соцсетях распространялась информация о том, что Сапатеро якобы фигурирует в «списке из 64 человек, находящихся под расследованием в США из-за предполагаемых связей с чавистским режимом». Однако испанские фактчекеры называли эту информацию фейковой.
В общем, лидеры правых увидели в происходящем вокруг Венесуэлы шанс не только для Венесуэлы, но и для дискредитации правящих социалистов.
И если им удастся убедить свой электорат, шансы на смену власти по итогам выборов могут заметно возрасти. Всеобщее голосование запланировано на осень 2027 года, но сейчас уже почти 60% испанцев выступают за его досрочное проведение.