• Культура
• Кино и ТВ

11 классических и современных фильмов про эмиграцию

12 Nov 2025

Никита Лаврецкий

Поделиться:

Кинокритик Никита Лаврецкий специально для La Cotorra знакомит вас с эмигрантскими типажами (но не обещает, что вы узнаете в них себя).
 

Вы знали, что целый ряд американских режиссеров, относящихся к одному и тому же поколению интеллигентского инди 90-х, в какой-то момент сознательно приняли решение переехать из США в Европу? Среди них Уэс Андерсон, Хэл Хартли, ну и Уит Стиллман: кто-то продержался в Европе пять лет, кто-то десять, а кто-то живет в Париже до сих пор. Именно такие сознательные привилегированные иммигранты называют себя экспатами, хотя, согласно словарю, это слово может означать любого человека, покинувшего родину. Основной их заботой становится не выживание, а вопрос имиджа — вроде того, как местные смотрят на них, иммигрантов, через призму внешней политики их родных государств. Всем этим и обеспокоены герои фильма «Барселона» — он бы был абсолютно невыносимым, если бы не то обстоятельство, что в сценарии Стиллмана каждый диалог состоит исключительно из блестящих афоризмов и уморительных панчей.

За сто лет русской эмиграции скукожился размах явления, но драматический дух остался прежний. Классическое каннское кино «Бег» снято по пьесе Булгакова, которую тот писал, вдохновляясь воспоминаниями жены-эмигрантки, так что это очень субъективный, местами истерический, но неизменно достоверный взгляд на белую эмиграцию. После дорогущей батальной первой серии в Крыму, следует похожий на лихорадочный сон акт, изображающий эмигрантскую жизнь в Константинополе: с тараканьими бегами, попрашайничающими генералами и героиней, находящейся буквально весь фильм в кататоническом ступоре. Политическая эмиграция по определению не привязана к законам физики или здравому смыслу и вытекает из выдуманных, если задуматься, причин, и что сейчас, что сто лет назад способна приводить к сюрреалистическим результатам.

Беженец — человек, которого на родине не ждет ничего, кроме войны и погибели. Поэтому реалистическое кино про такого героя, попадающего в ад фильтрационных лагерей и психологической травмы, практически не может быть смотрибельным. Единственный выход — сознательно снимать сказку, как это сделал Аки Каурисмяки в «По ту сторону надежды». Его герой — фантазийно-благородный сириец, а ситуации, в которые он попадает на своем новом месте работы и жизни, — сплошь басни да прибаутки. Но, как и всегда у Каурисмяки, эмоциональная правда жизни находится в маленьких деталях — скорбных лицах, грязных стенах, немотивированных актах жестокости и милосердия.

Нынешняя волна русскоязычной эмиграции не началась в 2022 году, а лишь усилилась, о чем свидетельствует белорусская картина «Я гастарбайтер» — не просто уникальный документ своего времени, а мини-энциклопедия мечтаний и чаяний целой нации. Даром, что фильм фактически любительский, мировоззрение мало чем интересующегося провинциального трудового мигранта, принявшего на веру от знакомых, что в Польше жизнь слаще, никто другой в кинематографе целой страны не зафиксировал — нешуточное достижение. История человека, на глазах зрителя осознающего, насколько тесна его картина мира, снят самыми скупыми выразительными средствами «киноповести» (по косноязычному выражению авторов), что в конце концов кажется даже уместным.

Если вы думаете, что рабство осталось только в учебниках по истории, то почитайте статью в Википедии о неорабстве. Труд за вознаграждение, которого хватает более-менее на пропитание, отсутствие свободы сменить работодателя без риска вероятного лишения места жительства, социальная изоляция — все это его признаки.

Героиня «Чернокожей из...» — малообразованная деревенская девушка, которая, купившись на французскую мечту, отправляется работать нянькой на Лазурном берегу, а становится круглосуточной прислугой, которая не выходит из хозяйской квартиры. Усман Сембен очень по-современному выстраивает повествование исключительно через закадровую озвучку, поэтому в какой-то момент фильм начинает напоминать длинную серию душераздирающих тикток-влогов.

Чтобы не пропасть в чужой стране, будучи непривилегированным нелегалом, вовсе не обязательно обладать каким-то особенным благородством или удачливостью — достаточно лишь неиссякаемой предпринимательской энергии и скромной мечты. Веселый ганец из фильма Шона Бейкера, говорящий на ломаном английском и активно толкающий паленые сумки в нью-йоркском районе Гармент, озабочен отношениями с девушками и внезапно появившимся в жизни сыном, куда больше, чем юридическими заморочками. Свое арендное жилье мечтатель-предприниматель не заставляет икеевской мебелью, а заваливает кроссовками. Вот он — пример счастливого и адаптировавшегося мигранта, живущей полной жизнью.

Интеграция всем дается непросто, достаточно взглянуть на дневниковое кино певицы-подростка Жанульки, в котором она делится своим опытом юной эмигрантской жизни в Валенсии. Несмотря на учебу в местной школе и общение с отдельными испаноязычными знакомыми, почти все свое свободное время она проводит в русскоязычной тусовке с такими же детьми эмигрантов, как она сама. В конце концов ее в меру зажиточные родители не выдерживают «вечной жизни в гостях, где неловко сходить в ванную», и втроем возвращаются в Киев.

Большой текст про Жанульку вы найдете тут.

В любой крупной стране представлена каждая возможная диаспора, если речь идет о более-менее многочисленных нациях. Но не всем повезло жить внутри собственной диаспоры. Как определить, состоите ли вы поистине в диаспоре? Сможете ли вы пригласить на званый ужин по случаю пробного запуска своего ресторана несколько десятков друзей и родственников разной степени дальности, как это делает герой-тунисец, обосновавшийся на юге Франции из «Кус-Куса и Барабульки»? Ну, не всем суждено обладать такими привилегиями.

Еще один чрезвычайно антикинематографичный аспект иммигрантской жизни — бюрократия, с которой приходится сталкиваться всем, но в особенности легальным мигрантам-профессионалам. Для изображения этот феномена на экране нужен особый талант, и именно его демонстрирует Хулио Торрес — сальвадорский комик, добившийся выдающихся карьерных успехов в США (от сценарной работы на шоу SNL до авторских сериалов на HBO), но до сих пор регулярно испытывающий визовые проблемы. Для изображения своих злоключений в «Проблемной» он использовал следующие запрещенные приемы: на роль ожившего банкомата, отказывающего в кредите, взял роковую девушку, сайт для поиска арендного жилья изобразил в виде манерного толстячка, а начальницу — энергетическую вампиршу, на которую приходится пахать ассистентом за неимением выбора, — попросил сыграть оскароносную Тильду Суинтон.

В каждом эмигрантском комьюнити есть люди, которые либо никогда и не заморачивались по поводу собственного будущего, в особенности легального, либо уже успели сдаться. Такой панковский вариант эмиграции красочнее всех воплотил в кино японец Сион Соно: в его «Риске» за неопределенного рода приключениями в Америку отправляется студент и два его приятеля-панка. Спойлер: заканчивается все абсолютно трагично, ведь воспользоваться свободой иначе как в целях саморазрушения и злодеяния никто из героев не додумывается.

«Буч Кэссиди и Сандэнс Кид» — классика Нового Голливуда, демонстрирующая пиковые значения развлекательности сразу в нескольких жанрах: бадди-комедии, вестерна, фильма-ограбления и так далее. Однако самая недооцененная часть фильма — его третий акт, в котором герои Пола Ньюмана и Роберта Редфорда скрываются от правосудия в Боливии. План, который в теории звучит безотказно, разбивается о тот простой факт, что в Боливии им абсолютно нечем заняться, страна буквально не приспособлена для жизни героев, привыкших к североамериканской цивилизации рубежа XIX и XX веков. Душераздирающая концовка этого фильма сейчас выглядит не иначе как предостережение для всех эмигрантов о необходимости заботы о себе.