• Аналитика
• Политика

Испанская коррупция: прошлое, настоящее и будущее

4 May 2026

Павел Тарасенко

Поделиться:

По мере приближения парламентских выборов испанские политики все активнее используют одну из самых чувствительных для общества тем — борьбу с коррупцией. Перепалки правящих социалистов во главе с премьером Педро Санчесом и членов Народной партии сопровождаются громкими судебными разбирательствами с участием как левых, так и правых. Дополнительным аргументом в спорах служат отчеты международных организаций и рейтинги, согласно которым ситуация с коррупцией в Испании год за годом ухудшается.

La Cotorra разбиралась в причинах испанской политической коррупции и в том, действительно ли ситуацию можно считать — как это утверждают местные политики — катастрофической.

Всеобщий грех

Парламентские выборы в Испании должны пройти не позднее 22 августа 2027 года. В мае того же года состоится генеральная репетиция — муниципальные выборы. И на этом фоне, как отмечают испанские СМИ, тема коррупции становится главным оружием политической борьбы, «самым частым содержанием комментариев для прессы и самым простым приемом для детского «А ты сам такой»».

В последние недели о коррупции говорят и левые, и правые. Так, премьер Педро Санчес 24 апреля заявил, что коррупция в стране закончилась в 2018-м — с приходом Социалистической рабочей партии Испании (PSOE) к власти после шести с половиной лет правления Народной партии (PP) во главе с ее тогдашним лидером Мариано Рахоем.

«Народники» придерживаются противоположной позиции, ставя знак равенства между «санчизмом» (стилем управления страной при Санчесе) и коррупцией. «Единственное, что сравнимо с вашей коррупцией, — это ваша некомпетентность», — бросил в лицо Санчесу в конце апреля лидер «Народной партии» Альберто Нуньес Фейхоо.

Дополнительным фактором, увеличивающим накал страстей, стало приближение выборов в парламент Андалусии, запланированных на 17 мая. Так, генсек «Народной партии» Мигель Телладо предрекал, что «пронизанная коррупцией» кандидатка от социалистов Мария Хесус Монтеро «политически умрет» в этот день.

Другие партии не отстают. Крайне правая Vox хоть и близка к «народникам», но по теме коррупции не видит разницы между партиями Фейхоо и Санчеса: якобы обе они выстроили в стране коррупционную систему и десятилетиями извлекали выгоду из этого.

Доля правды в этом есть: в 2000-20 годах на две партии совокупно пришлось 75,8% дел связанных с политической коррупцией (40,5% — PP, 38,3% — PSOE, остальное — обе партии в одном деле). Но объясняется это лишь тем, что другие политические силы редко где и когда приходили к власти.

В целом коррумпированность можно считать характеристикой всей политической системы Испании. При этом важно подчеркнуть, что речь идет о деятельности политиков и высокопоставленных чиновников, сфере госзакупок, распределении контрактов и так далее, но не о низовой коррупции.

Никому не приходилось класть на стол купюру в 50 евро, чтобы врач выписал антибиотик, муниципальный чиновник оформил прописку или суд ускорил рассмотрение дела. Преподавателям также не приносят подарки за то, чтобы «натянуть» оценку студентам, не дотягивающим до пятерки. И все реже слышится вопрос «с чеком или без?» при ремонте автомобиля или небольших строительных работах дома. Этих практик, распространенных в других странах, здесь нет

Кристина Монхе, профессор политологии в Мадридском университете Комплутенсе (UCM), в колонке для El Pais

В центре медийного внимания

Этой весной испанские СМИ постоянно напоминали своей аудитории, что политическая коррупция в Испании не искоренена. Причем они не просто публиковали статьи, но и активно вели текстовые онлайн-трансляции из залов судебных заседаний.

Самым заметным эпизодом стало дело супруги Педро Санчеса — Бегоньи Гомес. Расследование было инициировано еще в 2024 году на основании жалобы организации Manos Limpias («Чистые руки»), связанной с правыми политическими силами. 13 апреля этого года судья Хуан Карлос Пейнадо, завершив следственную стадию уголовного процесса, рекомендовал передать дело в суд.

В центре обвинений — деятельность Гомес в Мадридском университете Комплутенсе (UCM). Следствие утверждает, что она использовала статус супруги премьера для карьерного продвижения: в частности, запустила магистерскую программу, не имея даже законченного высшего образования. Претензии также касаются ее взаимодействия с частными спонсорами программы: встречи проходили в резиденции премьера, дворце Монклоа. Также суд разберется, не нарушила ли Гомес закон, когда подписала рекомендательные письма в пользу консорциума компаний предпринимателя Хуана Карлоса Баррабеса, который одновременно преподавал на ее кафедре (в 2020-2021 годах эти компании получили контракты от госучреждения Red.es, подчиненного Минэкономики). Еще один эпизод связан с «незаконным присвоением торговой марки» (речь о программном обеспечении, разработанном на средства UCM и потом зарегистрированном на имя Гомес).

20 апреля обвинение запросило для супруги Санчеса наказание в виде 24 лет тюрьмы. Процесс, как ожидается, начнется не ранее первой половины 2027 года, и оппозиция наверняка попытается использовать его в предвыборной кампании.

На этом проблемы социалистов не заканчиваются. В апреле в активную фазу перешло так называемое «дело Koldo» (по имени главного фигуранта – Кольдо Гарсии, бывшего советника экс-министра транспорта Хосе Луиса Абалоса). По версии прокуратуры, Гарсия использовал связи для лоббирования интересов компании Soluciones de Gestión, которая в короткие сроки во время пандемии COVID-19 получила госконтракты на поставку масок. Гарсии, допрос которого на судебном заседании запланирован на 14 мая, грозит до 19 лет тюрьмы. Вопрос в том, какую роль играл министр: обвинение требует для него 24 года тюрьмы, утверждая, что такие масштабные операции не могли проводиться без ведома министра. Предстоит выяснить и то, знал ли о схеме сам Педро Санчес.

Кроме того, 28 мая начнется суд над братом премьер-министра Давидом Санчесом. Его обвиняют в том, что в 2017 году он получил специально созданную должность в муниципальном совете Бадахоса (тогда его брат еще не был премьером, но уже возглавлял PSOE).

Но и нынешняя оппозиция не безгрешна. 6 апреля стартовали слушания по существу по делу Operación Kitchen. Главный обвиняемый — бывший глава МВД Хорхе Фернандес Диас, которому грозит 15 лет тюрьмы. Суть дела — в незаконном наблюдении в 2013–2015 годах за тогдашним казначеем партии Луисом Барсенасом. По версии следствия, внутри МВД была создана финансируемая из секретных фондов неформальная структура, задачей которой было изъятие компрометирующих материалов по делу Gürtel.

Это был ключевой процесс в истории современной Испании. Выяснилось, что в Народной партии существовала параллельная, незаконная бухгалтерия. «Черная касса» формировалась за счет откатов от предпринимателей в обмен на доступ к госконтрактам в регионах, контролируемых партией. Средства использовались для ремонта штаб-квартиры в Мадриде, финансирования кампаний, личного обогащения чиновников.

В результате судебных процессов десятки человек попали в тюрьму (автор схемы бизнесмен Франсиско Корреа — на 51 год и 11 месяцев). А политическим последствием скандала стало падение правительства Мариано Рахоя: после вотума недоверия 1 июня 2018 года к власти в Испании пришли социалисты.

В глубь веков

Политическая коррупция в Испании — не аномалия последних десятилетий. Еще в 17 веке венецианский посол Джованни Корнаро писал, что испанское государство — «самое совершенное из тех, что могли вообразить древние законодатели, но с течением времени оно наполнилось злоупотреблениями»: «От бедного до богатого — все пожирают королевскую казну: одни — мелкими кусками, знать — полным ртом, а вельможи — в поистине фантастических масштабах».

Историки выделяют как особо показательный период правления Филиппа III, то есть 1598-1621 годы. Символ тех лет — герцог Лерма, прославившийся такой схемой: он купил земли в Вальядолиде, убедил монарха перенести туда столицу, продал земли, купил недвижимость в Мадриде, который к тому моменту потерял часть своего лоска, и затем убедил короля вернуть столицу на прежнее место.

В 19 веке, по наблюдению историка Джеральда Бренана, связь между политикой и бизнесом стала системной: власть напрямую вмешивалась в экономические проекты. Мария Кристина де Бурбон — регент в 1833-40 годах при своей дочери Изабелле II — участвовала в сомнительных сделках и спекуляциях. Утверждалось, что не существовало ни одного промышленного проекта, в котором бы у нее не было интересов. Это дискредитировало монархию и — в числе прочих факторов — привело в 1868 году к революции и свержению Изабеллы II.

Коррупция оставалась частью политических систем и в 20 веке — вначале при диктаторе Мигеле Примо де Ривере, а потом и при Франсиско Франко. Лишь в промежутке между этими периодами — во время Второй республики (1931-39 годы) — наблюдалось стремление создать более эффективную систему власти и бороться с коррупцией (пример: дело Straperlo).

При франкизме закрепилась модель распределения ресурсов через личные связи и лояльность режиму. Характерный пример — дело Matesa 1969 года, связанное с мошенничеством при получении госсубсидий. Но речь тогда шла не о восстановлении справедливости: так проявился конфликт между фалангистскими и технократическими группами внутри режима Франко.

С переходом к демократии коррупция не исчезла. Скандалы были, например, при социалисте Фелипе Гонсалесе (1982-1996). Пример — дело Хуана Герры, брата тогдашнего вице-премьера. По мнению автора книги «Коррумпированная Испания» Муньоса Жофре, то дело «ознаменовало собой появление типично испанской фигуры — посредника, человека, который знает политические механизмы и запускает цепочки связей, заканчивающиеся взятками и незаконным обогащением».

В 1988-1990 годах в рамках PSOE также действовала незаконная схема, призванная привлечь дополнительные деньги для финансирования избирательной кампании (дело Filesa). По мнению Муньоса Жофре, это был пример того, как партии начали искать незаконные источники денежных средств, поскольку законных им уже было мало.

В дальнейшем — при премьере-«народнике» Хосе Марии Аснаре (1996-2004) — коррупция не исчезает, а масштабируется. Одновременно возникают крупнейшие региональные скандалы, такие как дело ERE — работавшая при социалистах в 1999-2011 годах система незаконного распределения госсредств в Андалусии.

Ключевой фактор начала 2000-ых — строительный бум. Он создал условия для распространения коррупционных практик, породив специфические формы злоупотреблений: «фараоновские городские стройки», включающие «пышные и ненужные работы (аэропорты без самолетов, радиальные дороги без машин)», за которые чиновники получали откаты.

Скандалы не обошли стороной даже самых видных представителей истеблишмента. Пример — легендарный глава правительства Каталонии (в 1980-2003 годах) Жорди Пужоль. В 2014 году политик сознался, что его семья десятилетиями хранила крупные суммы в андоррском банке, не сообщая об этом налоговым органам Испании. Дело продолжается до сих пор. 27 апреля суд освободил 95-летнего Пужоля от участия в процессе. Но на скамье подсудимых остаются семь его детей и другие фигуранты.

И, конечно, разговор о коррупции был бы неполным без дела Instituto Noos, в рамках которого в 2011 году подсудимым оказался член королевской семьи — Иньяки Урдангарин, зять Хуана Карлоса I. Используя статус и связи, он выстроил схему завышения стоимости контрактов, которые его НКО Instituto Noos заключала с региональными властями. Обвинения также предъявлялись супруге Урдангарина принцессе Кристине, но ее лишь обязали вернуть в казну 136 950 евро. А вот его самого в 2018 году приговорили к 5 годам и 10 месяцам тюрьмы. Политическое эхо скандала было оглушительным: дело оказалось негласной, но одной из ключевых причин отречения короля Хуана Карлоса I от престола в 2014 году.

Падение в рейтингах

Международные организации подтверждают, что коррупция в Испании была и остается серьезной проблемой. Показателен меморандум, подготовленный докладчиком Совета Европы по этой теме Текке Панманом. Газета ABC в конце апреля пересказала этот документ, попавший в ее распоряжение. В нем фиксируются системные недостатки: недостаточная независимость судебной власти и прокуратуры, нехватка комплексного регулирования лоббизма, отсутствие центрального координационного органа (проблемами коррупции занимаются сразу семь ведомств).

Правительство Санчеса планирует создать Независимое агентство по публичной добросовестности — единый орган для координации антикоррупционной политики. Однако, как писала El Confidencial, проект пока еще очень далек от реализации.

О тех же проблемах предупреждают и другие структуры — Еврокомиссия, Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), Группа государств по борьбе с коррупцией (ГРЕКО), а также частные исследовательские институты и НКО. Например, институт V-Dem (Швеция) в 2025 году указал на то, что с момента прихода Санчеса к власти политическая коррупция в Испании — по подсчетам специалистов института — выросла на 178%. Страна поднялась с 23-го на 14-е место (более высокая позиция означает более высокий уровень коррупции) и уже входит в группу наиболее коррумпированных членов ОЭСР, наряду с Мексикой, Турцией, Венгрией и Колумбией.

Тенденции подтверждает и Transparency International. В последнем на текущий момент Индексе восприятия коррупции (CPI), опубликованном в феврале 2026 года, Испания заняла 49-е место среди 182 стран и территорий. Ситуация пока еще не катастрофическая: в списке из 27 государств ЕС Испания занимает 17-е место, опережая, среди прочих, Италию, Польшу и Грецию. Но тенденция к ухудшению показателей очевидна. 49-е место — это худший результат с момента введения текущей методики подсчета в 2012 году, что бьет по доверию инвесторов и в итоге влияет на динамику экономического развития страны.

Широкий список причин

Отвечая на вопросы о причинах коррупции в Испании, эксперты дают несколько объяснений, которые взаимодополняют друг друга.

1. Историческое наследие

«Новые политические режимы не могут полностью разорвать с прошлым; историческое наследие — решающий фактор коррупции», — утверждает в научной статье «Бюджет и коррупция в современной Испании (1808–2017): уроки истории» экономист и историк Франсиско Комин. Особую роль, по мнению экспертов, сыграл период франкизма.

Это была страна, где не только государственные подряды распределялись «по знакомству»: табачные киоски раздавались друзьям режима, должности в администрации занимали сторонники режима, а даже места врачей и учителей зависели от политической лояльности. Вознаграждалась не компетентность, а верность режиму. Поэтому коррупция ради приближения к власти не только не осуждалась — она была нормой. По этой причине в Испании некоторые действия, которые в других странах вызвали бы скандал, воспринимаются менее критично

Предпринимательница и писатель Мария Альварес в колонке для издания El Diario

Переход к демократии не сопровождался полной сменой элит. «Пакт забвения» позволил избежать потрясений, которые могли привести к новым гражданским конфликтам, но закрепил преемственность практик — в том числе и коррупционных.

2. Политизация системы управления

Еще одна причина — восприятие победы на выборах как карт-бланш на контроль над государственными ресурсами. Все ключевые должности немедленно переходят к «своим» людям. Во многих городах в других странах ЕС после общенациональных выборов меняется лишь 2-3 человека. В среднем испанском городе же зарплаты сотен человек зависят от того, победит ли та или иная партия на выборах.

Как отмечает профессор, доктор политических наук Виктор Лафуэнте, «если сопоставить уровень политизации назначений на высшие должности с показателями коррупции и прозрачности, корреляция будет очень высокой»: никто не станет доносить на начальника и не будет возражать сомнительным назначениям, понимая, что карьера зависит от лояльности.

Выход из ситуации — переход к модели сити-менеджеров, то есть профессиональных управляющих, не связанных обязательствами с партиями. При этом сроки мандата таких профессионалов на разных уровнях госвласти не должны совпадать с календарем выборов.

3. Излишняя бюрократия

Как отмечала юрист Мириам Гонсалес, «самые коррумпированные страны — те, где больше всего бюрократических барьеров и гиперрегулирования». Испанская система управления заменила доверие тотальным контролем. Бюрократические барьеры делают легальные пути получения лицензий или разрешений настолько непрозрачными, что граждане и бизнес вынуждены искать посредников или использовать личные связи (например, просить супругу премьер-министра написать рекомендательное письмо). Тут Испании следовало бы ориентироваться на лидеров по качеству управления — например, страны Северной Европы, которые сократили бюрократию до минимума.

4. Безнаказанность и слабый контроль

Коррупция укореняется там, где реальный риск наказания невелик. «Случаи растраты госсредств происходили в правительствах тогда, когда политики обладали такой властью, что считали, что судьи никогда до них не доберутся», — отмечал автор книги «Коррумпированная Испания» Жауме Муньос Жофре. Количество связанных с коррупцией дел, которые возбуждаются в Испании ежегодно, велико — но, вероятно, недостаточно, чтобы быть сдерживающим фактором.

Кроме того, профессор политологии и госуправления Университета короля Хуана Карлоса в Мадриде Мануэль Вильория называет «ключевым элементом борьбы с коррупцией» развитое гражданское общество: «Оно способно требовать, контролировать и добиваться изменений. Без него политики перестают соблюдать правила». Испании, как считает эксперт, еще есть куда в этом плане стремиться.

5. Культура кумовства

В Испании исторически связи и знакомства для многих жителей стояли выше универсальных правил. Около 40% испанцев признаются, что использовали личные контакты для получения госуслуг. Они, по большей части, и так имели на это право, но неформальные связи позволяли им получить желаемое без очереди. Это кумовство, закрепляющее неформальные механизмы доступа к ресурсам, воспринимается не как преступление, а как форма взаимопомощи.

6. Психология избирателя

Исследования демонстрируют существование в Испании феномена «слабого электорального наказания» за коррупцию. Заметен парадокс: судя по соцопросам, коррупция — одна из наиболее волнующих испанцев тем, но зависимости между скандалами и изменением рейтингов партий не видно. Некоторые называют это состоянием «политического цинизма».

Испанцы проявляют предвзятость: по-разному оценивают коррупционные случаи в зависимости от того, какая партия их совершила. Кроме того, избиратели склонны прощать коррупцию, если считают ее меньшим злом по сравнению с другими качествами политика, например его способностью эффективно управлять. Это проявляется в выражении «ворует, но делает дела» (roba, pero hace), особенно популярном в Латинской Америке.

7. «Все так делают»

Лучше понять мотивы коррупционеров помогают материалы уголовных дел, где пересказываются диалоги обеих сторон коррупционных сделок. Аргументы звучат примерно такие: одной сделкой можно обеспечить «себя, своих детей и еще двадцать поколений», а решение не воспользоваться представившейся возможностью — это не признак честности, а «идиотизм», ведь всегда найдется тот, кто согласится на сделку. «Все равно все будут думать, что ты этим занимаешься», – говорил другой взяткодатель. То есть, следуя этой логике, если тебя сочтут коррумпированным, то пусть уж хотя бы не без оснований. «Ты дурак. Ты единственный честный мэр в Испании», – звучало в одном из диалогов предпринимателя с градоначальником.

8. Человеческая природа

Есть и еще один фактор, на который указывал писатель Артуро Перес-Реверте: «Поставьте вы во власть даже самых честных людей в мире — я не говорю об отдельном человеке, я говорю о группе — и все равно со временем она начнет понемногу разлагаться, запускать руку в общий котел и так далее, потому что такова человеческая природа. Человеческая природа — это амбиции, похоть, стремление к теплу, удовлетворению, комфорту, машине, удобству, «Ягуару» в гараже… Она всегда берет верх».

Ключевая задача государства — создать такие условия, при которых все эти факторы ограничиваются множеством барьеров. И пока испанские власти справляются с этим вызовом с переменным успехом.