• Аналитика
• Политика

Кровь и песок: как в Испании относятся к корриде

16 Feb 2026

Павел Тарасенко

Поделиться:

«Испания — единственная страна, где смерть является национальным зрелищем», — заметил почти век назад, описывая корриду, поэт Федерико Гарсиа Лорка. Сегодня с этими словами готовы поспорить многие испанцы. Тавромахия (то есть бой быков), зажатая между многовековыми традициями и современными нормами этики, переживает сложный период. По данным социологов, большинство испанцев не считают себя поклонниками этого древнего занятия. При этом посещаемость боев на крупнейшей арене страны, мадридской Las Ventas, бьет все рекорды. В момент, когда новый сезон корриды начался и набирает обороты, La Cotorra рассказывает, как зародился и развивался этот феномен и что его может ждать в будущем. 

Тени предков

Быки всегда были крайне важны для обитателей Пиренейского полуострова. Для древних иберов и кельтов эти животные были не просто источником пропитания, но и религиозным символом. Свидетельства этого культа разбросаны по всей стране. Яркий пример — «Быки Гисандо» в провинции Авила: четыре каменные скульптуры, воздвигнутые кельтами еще до III века до н. э. В те времена убийство быка было священным ритуалом. 

В эпоху римского владычества эта традиция трансформировалась в тавроболий — обряд жертвоприношения быков — и бои с этими животными на аренах. Постепенно они стали неотъемлемой частью культуры Римской Испании. 

В Средние века коррида окончательно закрепилась в испанской традиции, но выглядела она совсем иначе. После завершения Реконкисты схватка с быком стала забавой высшего сословия. Кабальеро — рыцари на конях — сражались с быками на городских площадях, демонстрируя доблесть и мастерство во время свадеб, турниров и больших религиозных праздников.

Переломный момент наступил в начале XVIII века, когда на испанский трон взошел Филипп V, первый представитель династии Бурбонов. Воспитанный во французских традициях, король счел конную корриду варварством и запретил знати участвовать в боях. Именно этот запрет, как ни парадоксально, спас корриду, сделав ее народной. Оставшись без кабальеров, зрелище демократизировалось: простолюдины, у которых не было лошадей, начали выходить против быка пешком.

Колыбелью современной корриды стала Андалусия, а именно город Ронда. В 1726 году местный тореро Франсиско Ромеро совершил настоящую революцию в тавромахии: он ввел использование мулеты (небольшого красного плаща на палке для «управления» движениями быка) и сделал матадора центральной фигурой корриды. В 1784 году в Ронде была построена первая круглая арена: такая форма была выбрана специально, чтобы у быка не было возможности забиться в угол.

XIX век стал эпохой кодификации традиций. Стихийная бойня стала превращаться в искусство (во всяком случае, по меркам тех лет). Именно тогда начали выводить специальные породы боевых быков, обладающих необходимой «бравостью» и агрессией.

«Золотой век» пришелся на 1910–1920-е годы. Это было время Хуана Бельмонте и Хосе Гомеса Ортеги (Хоселито), которые изобрели новый стиль в корриде: матадор больше не бегал от быка, а неподвижно стоял на месте и заставлял быка бегать вокруг себя. Это превратило корриду в то, что мы видим сегодня — в плавный смертельный «танец» матадора и быка. 

Даже Гражданская война (1936–1939) не смогла остановить корриды. Бои продолжались по обе стороны фронта: в Барселоне проводили корриды в поддержку республики, а в Севилье — в честь армии Франсиско Франко. После войны диктатор активно использовал тавромахию для пропаганды и создания образа «традиционной Испании». 

Самый известный тореро тех времен (да и, вероятно, самый известный вообще) — кордобчанин Манолете. Он умер в 1947 году в результате смертельной раны, нанесенной ему быком во время поединка. Манолете был настолько популярен, что Франко после его гибели объявил трехдневный траур по всей стране.

Лишь ко второй половине XX века у корриды появился серьезный конкурент, начавший оттягивать на себя массовое внимание — футбол. Но слухи о смерти корриды явно преувеличены. Во всяком случае, пока.

Анатомия ритуала

Испанская коррида — это церемония, финал которой известен заранее: животное должно погибнуть, а человек должен выйти победителем. Обычно зрелище длится около двух часов и включает в себя шесть боев, по два на каждого из трех матадоров.

Матадор не сражается в одиночку. За ним стоит его квадрилья (cuadrilla), в которую помимо главного героя входят пикадоры (всадники на лошадях, защищенных специальной броней) и бандерильерос (помощники, которые работают с плащами и вонзают в быка дротики-бандерильи).

Коррида начинается парадным выходом всех участников. Затем происходит три акта (терции). 

• Терция пик (Tercio de varas). Матадор сначала тестирует характер быка, используя тяжелый плащ капоте. С помощью серии пасов он определяет скорость зверя и направление его атак. Затем вступают пикадоры: они трижды колют быка пикой в загривок, проверяя силу животного и пытаясь ослабить мышцы шеи.
• Терция бандерилий (Tercio de banderillas). Три бандерильеро поочередно подбегают к быку и вонзают в его холку бандерильи. Задача — разозлить животное, при этом не лишая его сил перед решающей схваткой.
• Терция смерти (Tercio de muerte). Матадор остается один на один с быком и через серию артистических пасов полностью подчиняет волю зверя своей воле. Когда наступает «мгновение истины», матадор наносит удар шпагой (estocada) точно между лопаток, пытаясь мгновенно пронзить сердце. Если матадору на это требуется много попыток, это считается позором. 

После того как бык падает, президент арены — мэр города или другой чиновник — оценивает работу матадора по реакции публики. Зрители машут белыми платками, требуя награды. 

При этом высшая честь — помилование (indulto). Если бык проявил исключительную «бравость», президент в ходе боя может распорядиться сохранить ему жизнь. Такое животное больше никогда не выйдет на арену и станет «звездным» в своем хозяйстве. Так заканчиваются примерно 0,1% боев: в 2024 году во всей Испании было зафиксировано менее десятка подобных случаев. 

Новый сезон

«Cтартовый выстрел» сезона-2026 на ярмарке в городке Вальдеморильо под Мадридом прозвучал 6 февраля. При этом уже совсем скоро состоится одно из главных событий года в мире тавромахии: бои в рамках Фальяс, которые пройдут в Валенсии 7-17 марта.

В Мадриде сезон стартует в конце марта и будет постепенно наращивать темп к главному марафону года — ферии Сан-Исидро, которая продлится с 8 мая по 6 июня. 

Летом внимание любителей корриды сместится на север, к Памплоне, где праздник Сан-Фермин с его утренними энсьерро (бегом от быков по специально проложенному маршруту) по-прежнему служит одной из главных международных «приманок» Испании для иностранных туристов. Завершится сезон, как обычно, корридой в Мадриде в День испанской нации 12 октября.

На аренах (таковых в стране более 600, не считая временных сообружений) пройдут сотни мероприятий. В 2024 году, например, состоялось 1546 боев. При этом стоит учитывать, что это малая часть от всех тавромахических мероприятий. В том же году 93% из них (19404 события) пришлись на народные праздники с участием быков: энсиерро (как в Памплоне), bous al carrer (так называются забеги в Валенсии и Каталонии) и другие локальные традиции. 

Корриды пройдут не везде.

Запрет был введен через автономный закон о защите животных еще в 1991 году. Впрочем, традиции коррид там никогда особо и не было. Зато на островах разрешены традиционные для этой местности петушиные бои. В остальной Испании — за исключением Андалусии, и то частично — они находятся под запретом.

Еще один пример — Каталония. В 2010 году региональный парламент запретил корриду после народной инициативы, и с 2012 года бои прекратились. В 2016 году Конституционный суд Испании отменил этот запрет, посчитав, что автономия превысила полномочия, посягнув на «культурное наследие». Тем не менее, несмотря на юридическую возможность, с 2010 года в Каталонии так и не было проведено ни одной классической корриды: политическая воля местных властей и общественное давление оказались сильнее судебного решения.

На Балеарских островах в 2017 году местный парламент принял закон, запрещающий использование пик и бандерилий, а также публичное убийство животного (примерно как в Португалии, где на корридах быков не убивают). Но в 2018-м Конституционный суд признал решение незаконным. И корриды на Балеарах немедленно возродились в традиционном виде.   

За и против

Споры насчет корриды не заканчиваются и, кажется, не закончатся никогда. В Испании выходят работы под названиями вроде «50 тезисов в защиту корриды» —- и на приведенные в них аргументы неизбежно находятся контраргументы. 

Сторонники корриды убеждены, что тавромахия — это не просто зрелище, а многовековая традиция и неотъемлемая часть культурной идентичности Испании. На это противники отвечают, что статус традиции не может оправдывать жестокость: в истории человечества было немало «традиций», таких как гладиаторские бои, побивание камнями или женское обрезание, от которых общество в процессе эволюции отказалось как от недопустимых и несправедливых практик.

Сторонники корриды указывают на исследования, показывающие, что боевой бык обладает уникальной гормональной системой, позволяющей ему в момент боя блокировать боль и превращать стресс в агрессивное возбуждение. Ветеринары-оппоненты опровергают это, заявляя, что бык — это млекопитающее с развитой нервной системой, которое испытывает колоссальную боль, страх и панику с момента погрузки в грузовик и до последнего удара шпагой.

Защитники тавромахии утверждают, что без корриды уникальная порода боевого быка (toro de lidia), существующая благодаря усилиям заводчиков, просто исчезнет, так как ее нерентабельно содержать в обычных фермерских условиях. Зоозащитники возражают: боевой бык — это не отдельный биологический вид, а результат искусственной селекции наиболее агрессивных особей, и исчезновение этой «селекционной разновидности» не является трагедией для биоразнообразия, в отличие от страданий конкретных животных на арене.

Любители корриды подчеркивают этическую чистоту поединка, утверждая, что риск гибели матадора — это обязательное условие, которое уравновешивает шансы и отличает ритуал от простой бойни или пытки. Иногда матадоры действительно погибают, последний раз это случилось в 2016 году. Активисты справедливо парируют, что борьба изначально неравная: бык выходит на финальную терцию истощенным и израненным пиками и бандерильями, лишенный возможности спастись из замкнутого пространства арены. 

К тому же, как отмечал Эрнест Хемингуэй, «если бы быкам позволяли набираться опыта, как это делают тореро, если бы быков, продержавшихся пятнадцатиминутку на арене, не убивали потом за кулисами, а напротив, вновь выпускали на бой, то они перемололи бы всех матадоров до единого». Но сценарий такого не предполагает. 

Политический аргумент защитников заключается в «культурной свободе»: те, кому не нравится коррида, могут просто на нее не ходить, но не должны запрещать это желающим. Из противоположного лагеря на это отвечают, что коррида — это не дело вкуса, а проявление садизма и эксплуатации.

Экономика тавромахии

Неизбежно в спорах возникают и экономические аргументы. Позитивное влияние корриды на испанскую экономику оценивается в 4,1 миллиарда евро в год, напрямую обеспечивая работой 54 тысяч человек. Если учитывать смежные отрасли (туризм, логистику, пошив костюмов и так далее), то речь может идти уже о 300 тысяч рабочих мест.

Первичный сектор экономики — это разведение быков. В Испании зарегистрировано 840 хозяйств, в которых содержится более 166 тысяч быков. Лидер — Андалусия (222 хозяйства), за ней следуют Кастилия и Леон (168) и Эстремадура (103). Эти хозяйства управляют огромными территориями — около 50 тысяч гектаров в довольно депрессивных районах, которые принято называть «опустошенной Испанией».

Вторичный сектор — переработка мяса. Третичный — проведение самих зрелищ и сопутствующее ему развитие туризма. Ежегодные поступления в виде НДС (IVA) от продажи билетов составляют около 40 миллионов евро — это в пять раз больше, чем приносит испанскому бюджету киноиндустрия.

К примеру, одна лишь мадридская арена Лас-Вентас вмещает 23,8 тысяч зрителей (любопытно, что она крупнейшая в Испании, но всего лишь третья в мире, еще больше вмещают арены в Мехико и венесуэльской Валенсии). В прошлом сезоне был побит рекорд: бои на Лас-Вентас посетили более миллиона зрителей. В 2026 году руководство арены планирует превысить этот показатель. В частности, за счет увеличения количества боев и дополнительного привлечения туристов (именно они основные посетители коррид в крупных городах). 

В регионах ситуация иная: средняя заполняемость провинциальных арен редко превышает 50%, и без государственных субсидий многие из них были бы обречены на закрытие. В 2024 году деньги на поддержку корриды выделяли 1820 муниципалитетов Испании из 8 тысяч. 

Политический раскол

Между тем в Испании растет сеть населенных пунктов, объявивших себя «свободными от корриды». На сегодняшний день десятки муниципалитетов выступили против их проведения. Основным механизмом борьбы на местном уровне стал финансовый бойкот: мэрии просто отказываются выделять бюджетные деньги на организацию боев, страхование мероприятий и содержание арен. Без этих вливаний проведение корриды на провинциальном уровне становится невозможным, что приводит к закрытию арен.

Такие муниципалитеты управляются левыми силами. Как и по многим другим вопросам, по отношению к корриде в Испании заметен четкий политический водораздел. 

Представители левого фланга считают тавромахию легализованной пыткой. Наиболее радикальную позицию занимают Sumar и Podemos: они требуют немедленного прекращения любого государственного финансирования боев и лишения корриды статуса культурного наследия. Член Sumar, министр культуры Эрнест Уртасун, например, в 2024 году распорядился отменить Национальную премию в области тавромахии. А 30 января 2026 года СМИ сообщили, что министр по делам молодежи и детства Сира Рего – представительница Компартии Испании и член Sumar — намерена добиваться запрета на посещение корриды несовершеннолетними, так как их присутствие там приводит к «притуплению чувствительности к чужим страданиям или нормализации насилия как формы развлечения». 

Правящая Социалистическая рабочая партия Испании (PSOE) занимает более осторожную позицию, стараясь балансировать между сельским электоратом, уважающим традиции, и городским прогрессивным большинством.

Vox использует тему корриды своей риторике о защите национального суверенитета. В регионах, где эти партии находятся у власти, активно поддерживают отрасль через систему прямых субсидий.

Расклад сил наглядно проявился осенью 2025 года. В феврале активисты в рамках кампании No es mi cultura («Это не моя культура») собрали более 715 тысяч подписей под требованием лишить тавромахию статуса культурного наследия. Инициатива была передана в Конгресс депутатов, но там не прошла: в ходе октябрьского голосования Sumar и Podemos поддержали ее, PP и Vox выступили против, а социалисты воздержались и, тем самым, определили исход. 

Любовь к животным против традиций

Нельзя считать, что все избиратели PP и Vox — это сторонники корриды. Соцопрос, проведенный агентством Sigma Dos в 2025 году, показал: 78% жителей страны не считают себя поклонниками боя быков. Любят корриду 37,6% электората Vox, 31,3% «народников», 10,2% социалистов и 4,2% тех, кто голосует за Sumar.

48% опрошенных выступили за то, чтобы лишить корриду официального статуса культурного наследия. Против выступили 39,5%. Остальные не определились. Из этого, как отмечала умеренно правая газета El Mundo, «можно сделать вывод, что значительная часть общества терпимо относится к этой традиции, даже не получая от нее удовольствия». 

Самые последовательные противники тавромахии — молодежь в возрасте от 18 до 29 лет. 

Исследователи связывают падение интереса к корриде с ростом общей эмпатии граждан Испании к животным — об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного в 2025 году Фондом BBVA. Огромную роль в этом процессе сыграло массовое появление домашних животных в испанских семьях: в период пандемии COVID-19 число питомцев в стране выросло на 40%.

Эту трансформацию описывал в одной своих колонок писатель Артуро Перес-Реверте. Будучи ребенком, он часто ходил вместе с дедом на корриду, а потом, повзрослев, сохранял интерес к этому занятию, видя в нем проявление традиций. Но со временем он изменил свою позицию: 

«Думаю, начало этому положила моя дочь, когда в восемь лет, читая “Моби Дика”, она сказала: “Папа, бедный кит”. И я в одно мгновение понял, что мир меняется, что часть меня меняется вместе с ним. Свою роль сыграли и мои собаки — всего у меня их было пятеро. Сомневаюсь, что человек, который жил с ними бок о бок, чувствовал их преданность и верность, видел их взгляд, способен оставаться равнодушным к страданиям животного». 

При этом он по-прежнему понимает любителей корриды и считает, что те имеют право защищать свои увлечения. «Я просто остаюсь в стороне. Не хожу на корриды — и все», — писал он. Похоже, именно такая жизненная позиция к 2026 году стала среди испанцев самой распространенной.