Спор вокруг скалы: почему Испания не смирилась со статусом Гибралтара

10 Nov 2025

Судьба Гибралтара — британской заморской территории на границе с Андалусией — снова оказалась в центре внимания испанских политиков. В конце октября правые, «Народная партия» и Vox, добились принятия в рамках парламента постановления, требующего от правительства Педро Санчеса добиваться «восстановления испанского суверенитета» над полуостровом.

Момент выбран не случайно: в ближайшие недели ожидается публикация более чем 250-страничного проекта договора о Гибралтаре, предварительно согласованного ЕС и Великобританией летом этого года. По плану, в январе 2026-го пограничный забор между Испанией и Гибралтаром должны будут снести, а обладатели любых шенгенских виз, включая россиян, начнут свободно въезжать на гибралтарскую территорию.

La Cotorra решила напомнить, как Мадрид и Лондон спорили о Гибралтаре на протяжении веков, и разобраться в том, что изменится, когда соглашение наконец вступит в силу (если, конечно, все не закончится новым кризисом).

Из рук в руки

Испания и Великобритания вот уже более трех веков спорят за маленький (6,5 кв. километра) участок земли с внушительного вида скалой на южной оконечности Пиренейского полуострова. До них за Гибралтар боролись и сменяли в этом друг друга финикийцы, карфагеняне, римляне, вандалы, готы и арабы. Все понимали стратегическую ценность этой территории: скала стоит у пролива, соединяющего Средиземное море с Атлантическим океаном.

Название Гибралтар происходит от арабского «Джабаль Тарик» — «гора Тарика», в честь полководца Тарика ибн Зияда, который возглавил арабское вторжение на Пиренеи в 711 году.

С Гибралтаром неразрывно связано понятие «Геркулесовы столбы» — это утесы по обе стороны пролива, которые в древности считались границей мира. После завершения реконкисты и выхода Испании к Гибралтарскому проливу в 1462 году Фердинанд Арагонский добавил к испанскому гербу символическое изображение столбов в виде двух колонн, обвитых лентой с надписью non plus ultra (с латинского переводится как «дальше некуда»). После открытия Америки фразу изменили на plus ultra, то есть «дальше предела». Этот девиз остается на гербе Испании до сих пор.

В 1704 году, во время Войны за испанское наследство, англо-голландский флот занял Гибралтар. В 1713 году Утрехтский договор закрепил его за британской короной. В документе прописали: если Британия когда-нибудь решит отказаться от территории, то должна будет предложить ее Испании. Но такого желания у Лондона и самих гибралтарцев до сих пор не появилось.

После 1713 года в Гибралтар начали активно переселяться британские военные и гражданские лица, хотя в целом национальный состав территории был максимально пестрым. К примеру, в середине XVIII века более трети населения составляли генуэзцы, что не могло не отразиться на архитектуре и быте. Еще около трети были евреями — Гибралтар оставался единственным местом на Пиренеях, где им разрешали жить.

От Франко до «Брексита»

Во времена диктатуры Франсиско Франко вопрос Гибралтара был центральным в испанской внешней политике: режим требовал вернуть территорию. Позиция Мадрида с тех пор мало изменилась. «Гибралтар является колонией. С 1960-х годов он включен в принятый ООН список «несамоуправляющихся территорий, ожидающих деколонизации». Этот колониальный пережиток несовместим с Резолюцией 1514 (XV) 1960 года о деколонизации», — отмечает сейчас МИД Испании. И добавляет: «ООН указывает, что в процессе деколонизации Гибралтара применим не принцип самоопределения народов, а принцип восстановления территориальной целостности Испании».

Помимо прочего, Мадрид возмущает, что, согласно Утрехтскому договору, Испания передала Великобритании «город и крепость Гибралтар с его портом, укреплениями и гаванью», но не прилегающую территорию, где позже построили аэродром и прочую инфраструктуру. Испания считает это самозахватом.

Сами гибралтарцы выразили свою позицию в 1967 году: 99,2% проголосовали на референдуме за сохранение британского владычества.

В ответ Франко закрыл границу (формально это случилось из-за спорного статуса Гибралтара — Мадрид считает ее не границей, а фактической линией разграничения). Закрытие обернулось тяжелыми экономическими и гуманитарными последствиями. Сняла блокаду Испания лишь в 1982 году.

Еще один референдум, в 2002 году, стал реакцией на переговоры между Мадридом и Лондоном. В двух столицах обсуждалась идея совместного управления, но местным жителям не понравилось, что их мнением не интересуются. При резком неприятии Испании и некотором удивлении Британии они провели голосование: 98,97% высказались против «принципа, согласно которому Великобритания и Испания должны разделить суверенитет над Гибралтаром».

В 2006 году вновь наступила разрядка: Великобритания, Испания и Гибралтар подписали соглашение, которое касалось сотрудничества по ряду практических вопросов. Тогда же — 30 ноября 2006 года — в Гибралтаре была принята новая конституция, существенно расширившая полномочия местных властей и их автономию от Лондона.

Событием, последствия которого разгребают до сих пор, стал «Брексит», с которым гибралтарцы были категорически не согласны: в целом по Британии на референдуме в 2016 году 51,89% сказал «да» разводу с ЕС, в то время как в Гибралтаре таковых было только 4,1%. Когда в 2020 году Великобритания вела переговоры о выходе из Евросоюза, Гибралтар по сути остался за рамками процесса.

Долгая дорога к соглашению

После «Брексита» было решено, что гибралтарский вопрос будет решаться в рамках отдельного договора Великобритании с ЕС. Переговоры официально начались в октябре 2021 года, а 11 июня 2025 произошел прорыв: ЕС, Испания, Великобритания и Гибралтар достигли политического согласия по проекту соглашения, призванного обеспечить будущее процветание всего региона (Гибралтара и прилегающей испанской территории, Кампо-де-Гибралтар).

Ключевые пункты будущего соглашения:

Отмена проверок на сухопутной границе. Как заявил глава МИД Испании Хосе Мануэль Альбарес, падет «последняя стена континентальной Европы». Сегодня через границу ежедневно проходят более 15 тыс. человек, и их жизнь упростится. Это особенно актуально, учитывая внедрение в октябре этого года цифровой системы пограничного контроля ЕС (EES) с обязательным сканированием лица и отпечатков пальцев — это привело к очередям на границе Испании и Гибралтара и недовольству местных жителей. Ожидается и туристический бум: Гибралтар смогут посещать любые обладатели Шенгенских виз (россиян, к примеру, с 2022 года туда не пускали без британской визы).
В порту и аэропорту Гибралтара будет действовать система двойного контроля — со стороны британских и испанских пограничников. Подобная схема используется на вокзалах в Лондоне, Париже и Брюсселе при посадке на поезда Eurostar, идущие по туннелю под Ла-Маншем, — пассажиры проходят два кордона, расположенных на расстоянии нескольких метров.
Товары, направляемые в Гибралтар, будут проходить таможню на испанских пунктах пропуска.
Для обеспечения честной конкуренции Гибралтар введет косвенный налог, аналогичный испанскому НДС — не ниже 15%. Сейчас большинство товаров в Гибралтаре не облагаются налогом на потребление или облагаются по ставке не выше 6%.
Великобритания сохранит полную автономию своих военных объектов, но Испания получит доступ к информации о людях и грузах, прибывающих туда.
Планируется создание фонда для сближения систем соцзащиты по обе стороны границы: около 10 тысяч испанцев и 5 тысяч граждан других стран работают в Гибралтаре, при этом получая значительно меньше социальных льгот (речь о пенсиях и других подобных выплатах) по сравнению с местными жителями.
Гибралтар обязуется соблюдать европейские стандарты защиты окружающей среды, особенно в сфере очистки сточных вод, которые сейчас сбрасываются в море.

«Произошло редкое совпадение ключевых интересов сторон: Великобритания сохраняет независимость военных баз, жители Гибралтара решают главный политико-экономический вопрос со времени закрытия границы в 1969 году, а Испания получает привилегированное положение в отношении территории Гибралтара в рамках Шенгенской зоны. В некотором смысле Испания возвращается в Гибралтар — в коллективном сознании испанцев, легендарный “утраченный город [испанской] короны”».

профессор международного права Университета Кадиса Алехандро дель Валье Гальвес

Правда, в июне было согласовано лишь рамочное политическое соглашение: многочисленные детали еще только предстояло согласовать и они согласовываются до сих пор. В конце октября стало известно, что будущий договор уже насчитывает 250 страниц. После того как текст будет окончательно согласован, начнется процесс ратификации всеми сторонами. Так что достичь заявленную цель — в январе 2026 года полностью открыть наземные границы и имплементировать другие пункты соглашения — будет непросто.

Ажиотажный спрос

Так или иначе, изменения в Гибралтаре заметны уже сейчас. Во-первых, активизировался бизнес: открылись первые точки испанской сети быстрого питания Rodilla, пришел Starbucks, появилась возможность получать заказы с Amazon — все это не осталось незамеченным местными жителями.

Приходит и крупный бизнес. Например, компания Pelagos Data Centres объявила о строительстве в Гибралтаре дата-центра стоимостью 1,8 млрд фунтов, одного из крупнейших на юге Европы. Объект будет развиваться в пять фаз до 2033 года.

Во-вторых, растет поток людей, желающих жить в Гибралтаре. Ранее местные власти ежегодно получали около 1тысячи заявок на резиденцию, но после анонса политического соглашения с ЕС показатели утроились. Людей, в основном британцев, привлекает, в частности, открытие границ с Шенгенской зоной. В октябре правительство Гибралтара даже объявило о приостановке приема новых заявок: с таким наплывом справиться сложно.

«Люди сходят с ума, скупая помещения, чтобы потом сдавать их в аренду, и это уже влияет на рынок недвижимости», — пересказывала слова гибралтарцев газета El Confidencial. И резюмировала: в Гибралтаре чувствуется нервозность из-за того, что он может превратиться в «новое Монако».

Не расставаясь с мечтами

Между тем, ключевой вопрос в многовековой проблеме Гибралтара — о суверенитете — менее острым так и не стал.

«Наш исключительно британский суверенитет остается неизменным, твердым и непоколебимым», — утверждал глава правительства Гибралтара Фабиан Пикардо. На это же указывали и в Лондоне.

В сентябре на двусторонних переговорах премьер-министры Великобритании и Испании Кир Стармер и Педро Санчес всячески избегали обсуждения вопроса суверенитета. Но оппозиция в обеих странах не сдерживает себя. В ультраправой британской партии Reform UK называли соглашение «очередной капитуляцией» Стармера. В испанской — тоже крайне правой — партии Vox сочли его «незаконным, нелегитимным, несправедливым» и продвигаемым лишь с одной целью — «отвлечь от коррупционных преступлений» правящих социалистов.

28 октября Комиссия по вопросам ЕС в испанском парламенте одобрила постановление без законодательной силы (PNL), которое требует от правительства жестко поставить перед Лондоном вопрос о статусе Гибралтара и отвергнуть политическое соглашение, якобы подразумевающее «косвенный отказ Испании от ее исторических и юридических прав на территорию». Инициаторов Vox поддержала главная оппозиционная сила страны, «Народная партия». Социалисты и их союзники проголосовали против, но их голосов в комиссии оказалось меньше.

Глава МИД Альбарес, как бы успокаивая правых, утвверждал в парламенте: Испания не отказывается от своей позиции по вопросу суверенитета Гибралтара и «ничто в тексте [соглашения] или в процедурах его применения не может быть использовано для защиты противоположных позиций в международных судах».

Между тем, как именно добиться желаемого и возможно ли это вообще, в Испании, кажется, не понимают. Если вдруг в Гибралтаре пройдет новый референдум, результаты будут примерно такими же, как и в 2002 году. Жители полуострова не откажутся от своей идентичности, включающей в себя даже собственный язык, который называется льянито (llanito). Это смесь андалузского акцента испанского языка и английского со своей уникальной лексикой: tipá (чайник; от английского teapot), chinga (жвачка; от английского. chewing gum), kuecaro (хлопья; производное от марки Quaker Oats); chachi (нечто очень хорошее; от фамилии Уинстона Черчилля, руководившего правительством Великобритании в те годы, когда Испания была охвачена голодом, а Гибралтар процветал).

Похоже, испанцам остается надеяться лишь на то, что в один день британская территория лишится своего главного символа — гибралтарских макак. Дело в том, что, согласно старой легенде, пока макаки обитают на этой территории, она будет оставаться под властью британской короны. В 1942 году, когда в Гибралтаре осталось всего семь обезьян, Черчилль приказал немедленно найти возможности для пополнения популяции, и поручение было выполнено.